Лида секунду молчит. Затем, подняв на Дрыгалку свои умные серо-голубые глаза, она говорит очень искренне: - Нет, Евгения Ивановна, не нравится. Можно узнать почему? - Евгения Ивановна, на листочке розы нельзя начертить образ: пока начертишь, листок завянет. Да и чем чертить - карандашом? Чернилами? Красками? Криво усмехаясь, Дрыгалка оборачивается ко мне: - И Яновской, конечно, тоже не нравится? Я тоже секунду молчу. Но что же я могу сказать после Лиды, кроме правды? - Нет, Евгения Ивановна, не нравится. Почему? - Зачем чертить образ подруги "в знак угрозы"? Ведь я, значит, люблю свою подругу, я хочу "Лину не забыть". Так почему "угроза"? В эту минуту - без сомнения, критическую для Дрыгалки, потому что ей нечего нам возразить, - в класс входит Федор Никитич. Наш спор о поэзии прерывается. Больше Дрыгалка его благоразумно не возобновляет. Еще вечером дома у нас, на семейном совете, было решено: нам с мамой на вокзал не идти.