Ах, простите! - засуетилась Дрыгалка. Я не знала... Итак, медам, - княжна Хованская! Прошу любить да жаловать. Она показывает Тамаре, за какой партой ей сидеть. Тамара ныряет перед Дрыгалкой в самом глубоком из придворных реверансов и идет на свое место. Дрыгалка не может сдержать своего восхищения. Вот - учитесь! - обращается она к нам. Какая выправка! Сразу видно, что жила и училась в большом городе. Тамара садится. Спокойно, не торопясь достает из сумки книги и тетради, раскладывает их в парте. Все это она делает с тем же высокомерием, ни на кого не глядя. Я смотрю на девочек: на их лицах - любопытство, но того, чего Тамара добивается - восхищения, - я не вижу ни у кого.