Он только, как всегда, жалобно умоляет: - Простите... пустите... не буду! Все это так смешно, что даже Тамара улыбается сквозь слезы. Она сидит на диване, прижавшись к Ивану Константиновичу, крепко обнимая его за шею, и горестно бормочет: - Дедушка... Миленький, дорогой дедушка... Как нехорошо все вышло, дедушка! Мы с Леней невольно переглядываемся: впервые со времени их приезда Тамара называет Ивана Константиновича "дедушкой", впервые обнимает его и льнет к нему, как внучка, ищущая защиты! И, как ни расстроен Иван Константинович огорчениями Тамары, все-таки он счастлив этой переменой в ее обращении с ним. Птушечка... - целует он ее плачущие глаза. Да не убивайся ты так! Ну, сегодня все вышло не очень хорошо, а завтра будет великолепно! В этом - жизнь, дорогая моя, внученька милая... И тебе еще жить и жить... долго-долго!.. Всякое еще у тебя будет, родная моя! Но Тамарины чудеса продолжаются. Сашенька... - говорит она мне умоляюще. Садись рядом со мной... До этого дня у меня не было ни имени, ни "ты" - только одно "вы"! Но я не хочу об этом вспоминать. Мне очень жалко Тамару. Я сажусь на диван рядом с Тамарой, беру ее за руку. Сашенька... Ты как-то говорила, что Ляля Гагарина - не княжна.